Я сижу у окна я помыл посуду

Полезная информация на тему: "я сижу у окна я помыл посуду" с комментариями специалистов.

Бродский — Я всегда твердил

При жизни Иосифу Бродскому редко удавалось прочитать беспристрастное слово о своем творчестве – судьба бросала слишком яркий отсвет на его тексты. В «самиздате», в эмигрантских изданиях, а с началом «перестройки» и в России появилось несколько весьма интересных статей, но осмысление творчества Бродского в целом – дело будущего…и весьма сложное дело. Его ироническая, насквозь противоречивая поэзия не укладывается ни в какие концепции.

В зрелые годы Бродский не любил разговоров о своем творчестве. И вообще о литературе. В его системе ценностей жизнь важнее литературы. При этом он не видел в жизни ничего, «кроме отчаяния, неврастении и страха смерти». Кроме страдания и сострадания.
Но стихи Бродского спорят с автором: есть, есть кое-что, кроме отчаяния и неврастении…
Даже самые мрачные и холодные тексты Бродского очень утешительны. Об одиночестве, отчаянии и безысходности он говорит с таким жаром, какого не достигал ни один его современник в стихах о счастливой любви и братском соединении с людьми.

Я всегда твердил, что судьба — игра.
Что зачем нам рыба, раз есть икра.
Что готический стиль победит, как школа,
как способность торчать, избежав укола.
Я сижу у окна. За окном осина.
Я любил немногих. Однако — сильно.

Я считал, что лес — только часть полена.
Что зачем вся дева, если есть колено.
Что, устав от поднятой веком пыли,
русский глаз отдохнёт на эстонском шпиле.
Я сижу у окна. Я помыл посуду.
Я был счастлив здесь, и уже не буду.

Я писал, что в лампочке — ужас пола.
Что любовь, как акт, лишина глагола.
Что не знал Эвклид, что сходя на конус,
вещь обретает не ноль, но Хронос.
Я сижу у окна. Вспоминаю юность.
Улыбнусь порою, порой отплюнусь.

Я сказал, что лист разрушает почку.
И что семя, упавши в дурную почву,
не дает побега; что луг с поляной
есть пример рукоблудья, в Природе данный.
Я сижу у окна, обхватив колени,
в обществе собственной грузной тени.

Моя песня была лишина мотива,
но зато её хором не спеть. Не диво,
что в награду мне за такие речи
своих ног никто не кладёт на плечи.
Я сижу в темноте; как скорый,
море гремит за волнистой шторой.

Гражданин второсортной эпохи, гордо
признаю я товаром второго сорта
свои лучшие мысли, и дням грядущим
я дарю их, как опыт борьбы с удушьем.
Я сижу в темноте. И она не хуже
в комнате, чем темнота снаружи.

Источник: http://staroeradio.ru/audio/9052

Иосиф Бродский — Я входил вместо дикого зверя в клетку: Стих

Я входил вместо дикого зверя в клетку,
выжигал свой срок и кликуху гвоздем в бараке,
жил у моря, играл в рулетку,
обедал черт знает с кем во фраке.
С высоты ледника я озирал полмира,
трижды тонул, дважды бывал распорот.
Бросил страну, что меня вскормила.
Из забывших меня можно составить город.
Я слонялся в степях, помнящих вопли гунна,
надевал на себя что сызнова входит в моду,
сеял рожь, покрывал черной толью гумна
и не пил только сухую воду.
Я впустил в свои сны вороненый зрачок конвоя,
жрал хлеб изгнанья, не оставляя корок.
Позволял своим связкам все звуки, помимо воя;
перешел на шепот. Теперь мне сорок.
Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной.
Только с горем я чувствую солидарность.
Но пока мне рот не забили глиной,
из него раздаваться будет лишь благодарность.

Анализ стихотворения «Я входил вместо дикого зверя в клетку» Бродского

И. Бродский считается одним из самых противоречивых поэтов современности. Не утихают споры по поводу значения и общей оценки его творчества. В этом плане большую ценность имеет собственное мнение поэта, высказанное им в стихотворении «Я входил вместо дикого зверя в клетку…» (1980 г.), написанное накануне своего сорокалетия. Само произведение вызвало множество прямо противоположных мнений. Восторженные поклонники считают его блестящей самооценкой Бродского. Критики в первую очередь указывают на чрезмерное самомнение поэта и преувеличенное описание своего мученичества. Сам Бродский высоко оценивал это стихотворение и любил его цитировать.

Поэт с высоты прожитых лет рассматривает свою жизнь. Он сознательно обращает внимание читателей на то, что уже в юности пострадал за свои убеждения («входил в клетку»). Следует отметить, что недолгое заключение Бродского за тунеядство вряд ли стоит считать образцом страданий. Деревенская ссылка также не делает из него мученика (субъективное мнение автора анализа — прим. администрации). Сам Бродский вспоминал, что в деревне был счастлив и имел возможность заниматься творчеством.

Автор действительно многое повидал в жизни. Он работал матросом, принимал участие в длительных геологических экспедициях («трижды тонул», «дважды бывал распорот»). Богатейшие впечатления дают Бродскому право заявить, что он познал все, что только можно. Он подчеркивает это фразой: «не пил только сухую воду». Неоднократные принудительные помещения поэта в психиатрические заведения, конечно же, сильно повлияли на его резко отрицательное отношение к советской власти. Он привык видеть во всем «вороненый значок конвоя», которые проник даже в его сны.

Бродский переходит к своей вынужденной эмиграции. Он считает, что из людей, которые под давлением власти отреклись от него, «можно составить город». Слишком патетически звучит фраза: «жрал хлеб изгнанья, не оставляя корок». Благодаря оказанной поддержке Бродский очень быстро достигнул за границей обеспеченного положения и никак не мог пожаловаться на голод.

Поэт с гордостью заявляет, что никакие испытания не могли сломить его независимый дух («позволял… все звуки, помимо воя»). Постоянная борьба отняла у него много жизненных сил, поэтому он «перешел на шепот». Тем не менее Бродский благодарен своей непростой судьбе, она сделала его сильнее и мужественнее. Поэта невозможно заставить отказаться от своего независимого творчества. Это под силу только смерти («пока… рот не забили глиной»).

Источник: http://rustih.ru/iosif-brodskij-ya-vxodil-vmesto-dikogo-zverya-v-kletku/

Иосиф Бродский — Я всегда твердил, что судьба игра: Стих

Я всегда твердил, что судьба — игра.
Что зачем нам рыба, раз есть икра.
Что готический стиль победит, как школа,
как способность торчать, избежав укола.
Я сижу у окна. За окном осина.
Я любил немногих. Однако — сильно.

Я считал, что лес — только часть полена.
Что зачем вся дева, раз есть колено.
Что, устав от поднятой веком пыли,
русский глаз отдохнет на эстонском шпиле.
Я сижу у окна. Я помыл посуду.
Я был счастлив здесь, и уже не буду.

Я писал, что в лампочке — ужас пола.
Что любовь, как акт, лишена глагола.
Что не знал Эвклид, что, сходя на конус,
вещь обретает не ноль, но Хронос.
Я сижу у окна. Вспоминаю юность.
Улыбнусь порою, порой отплюнусь.

Читайте так же:  Как почистить подошву утюга в домашних условиях

Я сказал, что лист разрушает почку.
И что семя, упавши в дурную почву,
не дает побега; что луг с поляной
есть пример рукоблудья, в Природе данный.
Я сижу у окна, обхватив колени,
в обществе собственной грузной тени.

Моя песня была лишена мотива,
но зато ее хором не спеть. Не диво,
что в награду мне за такие речи
своих ног никто не кладет на плечи.
Я сижу у окна в темноте; как скорый,
море гремит за волнистой шторой.

Гражданин второсортной эпохи, гордо
признаю я товаром второго сорта
свои лучшие мысли и дням грядущим
я дарю их как опыт борьбы с удушьем.
Я сижу в темноте. И она не хуже
в комнате, чем темнота снаружи.

Анализ стихотворения «Я всегда твердил, что судьба — игра…» Бродского

Стихотворение «Я всегда твердил, что судьба – игра…» (1971 г.) Бродский посвятил Л. Лифшицу – близкому другу поэта, который прекрасно понимал его внутренний мир. Бродский передает свои глубокие философские размышления о себе и своем месте в мире.

Главная отличительная особенность произведения заключается в его стиле. Оно построено в форме шестистиший, причем первые четыре строки представляют собой общие рассуждения, а последние две описывают обычную бытовую картину. Это сочетание наполняет стихотворение сокровенным личным смыслом.

Для поэзии Бродского характерно использование необычных метафор, сравнений, оригинальных образов. Порою бывает очень сложно понять, что же хотел сказать автор. Стихотворение не может быть легко разгадано, для этого надо приложить определенные умственные усилия.

Лирический герой стихотворения очень одинок. Он размышляет над тем, что это одиночество вполне самодостаточно. Человек способен ограничиться самыми близкими и доступными вещами. Автор считает, что в современную эпоху культурные потребности людей значительно сократились. Стало бессмысленным стремление к высоким и недоступным идеалам, когда все необходимое под рукой («зачем вся дева, если есть колено»). Это подчеркивается незамысловатыми действиями автора («сижу у окна», «помыл посуду»).

Герой принимает такое ограниченное существование. Главной ценностью для него становятся собственные мысли, в которых полностью отражена неприглядная действительность. Автор считает, что в своих нестандартных размышлениях смог приблизиться к пониманию основных законов мироздания («в лампочке – ужас пола», «вещь обретает… Хронос»). Бродский рад, что его произведения не подходят под общепринятые правила и вызывают яростную критику («хором не спеть»). Он чувствует себя изгоем, но при этом ощущает полную свободу от какой-либо власти.

В финале Бродский переходит к прямой критике советского строя («второсортная эпоха»). Являясь гражданином этой страны, автор признает, что и его мысли автоматически становятся «товаром второго сорта». Тем не менее он самоуверенно считает, что они единственно верные и правильные. Потомки смогут по достоинству оценить его творчество, «как опыт борьбы с удушьем».

В последних строках философские рассуждения сливаются с бытовой обстановкой. Автор сравнивает темноту в своей комнате со всеобъемлющей духовной темнотой в государстве.

  • Следующий стих → Иосиф Бродский — Я входил вместо дикого зверя в клетку
  • Предыдущий стих → Александр Пушкин — Письмо Татьяны к Онегину

Читать похожие стихи:

Отзывы к стихотворению: 18

Я бы его как философское скорее определил.
Но как же оно восхитительно.

Поражает простота и откровенность.»Я сижу у окна…»и детали.общее и детали.

»Лес только часть полена»-почему перевернуто с ног на голову? Да и полено -это уже не часть леса, а его мертвый остаток,которому суждено сгореть. Если общее-часть обреченного целого, какой смысл в его росте и расцвете-очень депрессивно. Одиночество, кухня, собственная грузная тень на полу,окно, не соединяющее, а отгораживающее от мира-где выход?

Ты не ценитель. В этом вся суть, это как Сплин или Люмен. Просто нужно читать и задыхаться и вообще, не умение читать между строк серьезная проблема.

Вообще «лес только часть полена» — это синекдоха, самое обычное художественное средство. К тому же если вы ищете выход, поищите его в другом месте. Автор написал так, как он видит и воспринимает окружающий его мир, целью поэзии не является поиск выхода.

Думаю, имеется в виду, что он был наивен — за тремя деревьями леса не видно. Что-то подобное. А тем, кто читает стихи ничего не анализируя, глубоко сочувствую. Можете и дальше терять свое время, думая, что вы как-то от этого становитесь ближе к культуре, искусству, эрудиции.

Лес часть полена, интересная же рекурсия или обесцененный человечеством лес — полено. Или люди в школе казались ему поленом и влюбился он не в деву а в колено полено.
В его словах совершенно нет гравитации, это здорово, можно участвовать в этом и играть в смыслы.

Наверно человек либо понимает стихи либо нет. В любом случае стихи — это виденье мира и выражение собственных чуств, мыслей и ощущений одного человека — самого автора. И это потрясает! То как один человек способен расказать так о своем восприятии мира — дар!

Полная х*рня. Как квадрат малевича, один дурак написал, другие восторгаются.

А я поняла слова ,,лес- только часть полена,, как то что он раньше думал что лес нужен для людских потребностей- изготавливать полена, например, а потом понял не человек царь природы, а он лишь часть её.

Открываю для себя стихи как искусство, открываю Бродского как личность.
Когда я читаю этот стих мне хочется плакать и больше ничего, потому что чувствую себя частью полена…
Как много нужно прочитать и переосмыслить…

Своим дилетантским взглядом я поняла вот что:
«Я всегда твердил, что судьба — игра.
Что зачем нам рыба, раз есть икра.»
Он всегда твердил, что если знать правила и уметь играть, то можно собирать сливки, что и получилось у него сделать, после эмиграции. Возможно, говоря, «зачем рыба» он хотел сказать, что не обязательно все добывается тяжелым трудом, существуют другие методы, более легкие. Можно жить дружно с другими государствами и обмениваться новыми технологиями и сделать жизнь людей более комфортной и счастливой.

Я думаю, в данном случае речь идет о политике.
Готический стиль как школа — здесь имеется ввиду архитектура. Готика — это Таллин, Эстония, немцы, французы — Собор парижской Богоматери. Никогда не была в Европе. Но здесь речь, видимо, идет именно о ней. О культуре.

Он имеет ввиду, что европейская культура всегда будет в авангарде, а мы пока еще дикое племя — как скифы, как азиаты. Помните у Блока: «Да скифы мы, да азиаты мы — с раскосыми и жадными очами». Здесь Бродский очень тонко критикует советскую систему управления народом — диктатуру и тоталитаризм. А настоящее искусство и культура они идут с запада. Для Бродского западный метод предпочтительнее, ведь можно воспитывать людей с помощью искусства — музыки, стихов и живописи, а не тюрьмами и психиатрией с помощью уколов, отупляя разум.

«Красота спасет мир!» — сказал Достоевский, устами князя Мышкина.
«Способность торчать» — получать истинное наслаждение от искусства, открывать сердце, а значит получать способность ЛЮБИТЬ.

«Я сижу у окна. За окном осина» — нарочито простая и туповатая фраза, она о тупости тех, кто отправил его в изгнание.
«Я любил немногих. Однако — сильно.»
Здесь есть самые близкие ему люди, хоть их мало, эти люди навсегда остались в его сердце. Наверное, это признание в любви своим друзьям самым близким и родным — отцу и матери.

Читайте так же:  Как быстро почистить утюг

«Я считал, что лес — только часть полена.»
Он не смотрел широко на вещи, видел только узкую часть, только то, что его интересовало — литературу, поэзию и любовь к женщине.
«Что зачем вся дева, раз есть колено.» — в женщинах замечал лишь физическую красоту, и не интересовался внутренней красотой. А там оказалась червоточина.

Что, устав от поднятой веком пыли, — народ устал от бесконечных войн, революций и снова войн, послевоенного голода и холода.
«русский глаз отдохнет на эстонском шпиле». — в Европе относительно спокойно. Здесь он намекает, что уже на пути в Европу, может он жил какое-то время в Эстонии. Когда он летел в эмиграцию самолетом в Вену, он летел над Эстонией, но стих написан за год до эмиграции. Возможно, это пророческий стих.

«Я сижу у окна. Я помыл посуду» — он уже готов к отъезду
«Я был счастлив здесь, и уже не буду». — Здесь больше ничего не держит. В отношениях с любимой поставлена жирная точка.

Ну и все в таком духе. Не буду дальше разбирать, так как плохо знаю его биографию. Я вижу здесь очень аккуратный политический подтекст.
«В лампочке ужас пола» — он увидел величину и масштаб тоталитарного государства

«Моя песня была лишена мотива,
но зато ее хором не спеть.» — он не пел дифирамбы властвующей верхушке и советскому строю, у него нет стихов, на которые можно положить мелодию, чтобы хор Пятницкого мог исполнить песни типа, «Кипучая, могучая, никем непобедимая»…

«Не диво,
что в награду мне за такие речи
своих ног никто не кладет на плечи» — государственных наград не имеет, но и никто не может заставить его плясать под их дудку. А может здесь аналогия с Ньютоновским «стоять на плечах гигантов»

Источник: http://rustih.ru/iosif-brodskij-ya-vsegda-tverdil-chto-sudba-igra/

Ночные Снайперы Я сижу у окна

На этой странице Вы можете скачать песню Ночные Снайперы — Я сижу у окна в mp3 на телефон или планшет без регистрации!. Слушайте трек онлайн в хорошем качестве 320 kbps, со своего телефона на Andro >Не играет песня ? подождите 10 секунд или нажмите (исправим) -> // Пожаловаться / DMCA!

Запишись на съемку и получи скидку по промокоду «BRIZHAN»

Фотограф Julia Brizhan

Текст песни Ночные Снайперы — Я сижу у окна

Я всегда твердил, что судьба — игра, что зачем нам рыба, раз есть икра.
Что готический стиль победит, как школа, как способность торчать, избежав укола.
Я считал, что лес — только часть полена, что зачем вся дева, раз есть колено.
Что, устав от поднятой веком пыли, русский глаз отдохнет на эстонском шпиле.

Я сижу у окна, за окном осина, я любил немногих, однако — сильно.
Я сижу у окна, я помыл посуду, я был счастлив здесь, и уже не буду.
Я сижу у окна.

Я писал, что в лампочке — ужас пола, что любовь, как акт, лишена глагола.
Что не знал Эвклид, что, сходя на конус, вещь обретает не ноль, но Хронос.
Я сказал, что лист разрушает почку и что семя, упавши в дурную почву,
Не дает побега; что луг с поляной, есть пример рукоблудья, в природе данный.

Я сижу у окна, вспоминаю юность, улыбнусь порою, порой отплюнусь.
Я сижу у окна, обхватив колени, в обществе своей грузной тени.
Я сижу у окна.

И моя песнь была лишена мотива, но зато ее хором не спеть, не диво,
Что в награду мне за такие речи своих ног никто не кладет на плечи.
Гражданин второсортной эпохи, гордо признаю я товаром второго сорта
Свои лучшие мысли и дням грядущим, я дарю их как опыт борьбы с удушьем.

Я сижу у окна в темноте, как скорый, море гремит за волнистой шторой.
Я сижу в темноте и она не хуже в комнате, чем темнота снаружи.
Я сижу у окна.
Я сижу у окна.

Источник: http://pesnigoo.ru/22702-nochnye-snajpery-ja-sizhu-u-okna.html

Иосиф Бродский — Натюрморт: Стих

Вещи и люди нас
окружают. И те,
и эти терзают глаз.
Лучше жить в темноте.

Я сижу на скамье
в парке, глядя вослед
проходящей семье.
Мне опротивел свет.

Это январь. Зима
Согласно календарю.
Когда опротивеет тьма.
тогда я заговорю.

Пора. Я готов начать.
Неважно, с чего. Открыть
рот. Я могу молчать.
Но лучше мне говорить.

О чем? О днях. о ночах.
Или же — ничего.
Или же о вещах.
О вещах, а не о

людях. Они умрут.
Все. Я тоже умру.
Это бесплодный труд.
Как писать на ветру.

Кровь моя холодна.
Холод ее лютей
реки, промерзшей до дна.
Я не люблю людей.

Внешность их не по мне.
Лицами их привит
к жизни какой-то не-
покидаемый вид.

Что-то в их лицах есть,
что противно уму.
Что выражает лесть
неизвестно кому.

Вещи приятней. В них
нет ни зла, ни добра
внешне. А если вник
в них — и внутри нутра.

Внутри у предметов — пыль.
Прах. Древоточец-жук.
Стенки. Сухой мотыль.
Неудобно для рук.

Пыль. И включенный свет
только пыль озарит.
Даже если предмет
герметично закрыт.

Старый буфет извне
так же, как изнутри,
напоминает мне
Нотр-Дам де Пари.

В недрах буфета тьма.
Швабра, епитрахиль
пыль не сотрут. Сама
вещь, как правило, пыль

не тщится перебороть,
не напрягает бровь.
Ибо пыль — это плоть
времени; плоть и кровь.

Последнее время я
сплю среди бела дня.
Видимо, смерть моя
испытывает меня,

поднося, хоть дышу,
эеркало мне ко рту,-
как я переношу
небытие на свету.

Я неподвижен. Два
бедра холодны, как лед.
Венозная синева
мрамором отдает.

Преподнося сюрприз
суммой своих углов
вещь выпадает из
миропорядка слов.

Вещь не стоит. И не
движется. Это — бред.
Вещь есть пространство, вне
коего вещи нет.

Вещь можно грохнуть, сжечь,
распотрошить, сломать.
Бросить. При этом вещь
не крикнет: «Ебёна мать!»

Дерево. Тень. Земля
под деревом для корней.
Корявые вензеля.
Глина. Гряда камней.

Корни. Их переплет.
Камень, чей личный груз
освобождает от
данной системы уз.

Он неподвижен. Ни
сдвинуть, ни унести.
Тень. Человек в тени,
словно рыба в сети.

Вещь. Коричневый цвет
вещи. Чей контур стерт.
Сумерки. Больше нет
ничего. Натюрморт.

Смерть придет и найдет
тело, чья гладь визит
смерти, точно приход
женщины, отразит.

Это абсурд, вранье:
череп, скелет, коса.
«Смерть придет, у нее
будут твои глаза».

Мать говорит Христу:
— Ты мой сын или мой
Бог? Ты прибит к кресту.
Как я пойду домой?

Видео удалено.
Видео (кликните для воспроизведения).

Как ступлю на порог,
не поняв, не решив:
ты мой сын или Бог?
То есть, мертв или жив?

Он говорит в ответ:
— Мертвый или живой,
разницы, жено, нет.
Сын или Бог, я твой.

Анализ стихотворения «Натюрморт» Бродского

В 1971 г. И. Бродский перенес внезапный приступ серьезной болезни. Он некоторое время провел в больнице, мысленно готовясь к смерти. Под влиянием перенесенных впечатлений поэт написал стихотворение «Натюрморт». Название имеет ироничное значение (в букв. переводе – «мертвая природа»).

Читайте так же:  Как помыть газовую духовку

Стихотворение построено на сравнении человека с вещью. Живое мыслящее существо протестует против такого сравнения, но смерть стирает различия между живой и неживой природой. Лирический герой в начале стихотворения сидит в одиночестве на скамье, он погружен в глубокие размышления, навеянные близкой смертью. Мысленно прощаясь с миром живых, он признается, что уже давно от него устал. Все жизнь его окружали люди и вещи. По своей сути это абсолютно противоположные понятия. Автор пытается разобраться в их различии.

Поэт находится в мрачном настроении. Он утверждает, что всегда ненавидел людей, ему неприятен их «непокидаемый вид». В этом содержится намек на советское общество, которое Бродский считал серым и убогим. Такой взгляд обострен болезнью и ожиданием возможной смерти. Автор замечает, что обычные вещи гораздо лучше людей. Вещи нейтральны, они не испытывают и не проявляют никаких эмоций. Суть вещей – вечная и неизменная пыль – «плоть времени». Человек на протяжении всей жизни стремится к действию, пытается заявить о себе, повлиять на других. Несмотря на всю эту суету, всех ждет одинаковый конец – обращение в прах. Бродский смирился с неизбежным. Он уже готов принять смерть, во всем видит ее приближение («сплю среди бела дня», «бедра холодны, как лед»). Поэт уже наполовину видит себя слившимся с вещью, которая «есть пространство». Вещь можно подвергнуть физическим изменениям, но ее суть неизменна.

В тексте стихотворения повторяется выбранный Бродским эпиграф: «Придет смерть, и у нее будут твои глаза». В контексте он получает очень глубокий смысл. Смерть также не имеет отличительных признаков, которые придуманы людьми. Она индивидуальна для каждого человека. Забирая людей из мира живых, смерть уравнивает их с вещами, возвращает в неизменное состояние космической пыли.

В заключительной части Бродский прибегает к христианскому образу. В Библии нет такого диалога между Христом и Богоматерью. Поэт сам дополнил Евангелие утверждением Иисуса, что разницы между живыми и мертвыми не существует. Важна сама суть человека-вещи.

Стихотворение «Натюрморт» имеет глубокий философский смысл. На основе личных впечатлений Бродский описывает искренние переживания человека, связанные с его переходом в разряд «неживой природы».

Источник: http://rustih.ru/iosif-brodskij-natyurmort/

Я всегда твердил, что судьба — игра

За год до эмиграции Иосиф Бродский пишет знаковые строки «Я всегда твердил, что судьба — игра», в которых чувствуется вся глубина одиночества поэта и достижение точки духовного невозврата. Стихотворение посвящено Лившицу, другу Бродского, который лучше других понимал Иосифа. Именно по этой причине в строках столько личного и большая удача, что стих открыт читателям, а не остался частью переписки друзей.

Философия уставшего быта

Строки наполнены философией, при этом она прочно держится за рамки быта, как бы показывая нынешнее состояние лирического героя и автора в одном лице. Нынешний его мир – это окно, за которым осина и воспоминания, что видно из строк:

Я сижу у окна. За окном осина.
Я любил немногих. Однако — сильно.

Каждая строфа включает шесть строк с попарной рифмой, если первые четыре строки – это философия мировоззрения поэта, то концовка каждой строфы краткая зарисовка из текущего бытия. Так автор подчёркивает, что в его положении вся философия впирается в серость быта и безысходность.

Я сижу у окна. Я помыл посуду.
Я был счастлив здесь, и уже не буду.

Очевидная игра на контрасте, когда сначала кажется, что строки убаюкивают и всё вокруг можно принять без боли:

как способность торчать, избежав укола

Окончание же строфы возвращает в реальный мир и в четырёх строфах из шести к окну. Почему Бродский выбрал окно? Возможно, оно является границей между мечтой и реальностью, между чем-то далёким прекрасным и близким беспросветным, серым и липким, как паутина. Окно пропадает в пятой строфе, его заменят темнота. Возможно, Бродский уже чувствует перемену и предвидит свой отъезд, а перед новым восходом (хотя, будет ли он им) всегда наступает ночь.

Одиночество как призвание

Строки стихотворения «Я всегда твердил…» буквально пропитаны одиночеством, в них нет ни одного живого существа – только мысли, образы и воспоминания. Ни кошка не мелькнёт у завалинки, ни птица не сядет на подоконник окна – ничего живого. Автор сварил отвар из своих мыслей, приправил его специями таланта и подаёт на бумагу. Ему никто не должен мешать, иначе вкуса не будет, иначе всё смешается и появится горчина.

Письмо другу пишется интимно и между ними не должно быть кого-то, ибо они помешают передать мысли. Сейчас, когда автор их передал, мы можем вкусить блюдо и насладиться его вкусом, но тогда посторонние образы бы его испортили.

Завершается стихотворение заключением пакта перемирия с настоящим:

Я сижу в темноте. И она не хуже
в комнате, чем темнота снаружи.

Автор соглашается, что темнота снаружи плоха, но она не хуже и не лучше темноты в комнате. В конце концов, и при свете свечи можно писать, а если это не нравится массам, то не для них и писано. Лившицу, надеемся, понравилось… Тысячам поклонникам Бродского тоже, а с современников автора строк спрос уже был и они заплатили…

Текст стихотворения

Я всегда твердил, что судьба — игра.
Что зачем нам рыба, раз есть икра.
Что готический стиль победит, как школа,
как способность торчать, избежав укола.
Я сижу у окна. За окном осина.
Я любил немногих. Однако — сильно.

Я считал, что лес — только часть полена.
Что зачем вся дева, раз есть колено.
Что, устав от поднятой веком пыли,
русский глаз отдохнёт на эстонском шпиле.
Я сижу у окна. Я помыл посуду.
Я был счастлив здесь, и уже не буду.

Я писал, что в лампочке — ужас пола.
Что любовь, как акт, лишена глагола.
Что не знал Эвклид, что, сходя на конус,
вещь обретает не ноль, но Хронос.
Я сижу у окна. Вспоминаю юность.
Улыбнусь порою, порой отплюнусь.

Я сказал, что лист разрушает почку.
И что семя, упавши в дурную почву,
не даёт побега; что луг с поляной
есть пример рукоблудья, в Природе данный.
Я сижу у окна, обхватив колени,
в обществе собственной грузной тени.

Моя песня была лишена мотива,
но зато её хором не спеть. Не диво,
что в награду мне за такие речи
своих ног никто не кладёт на плечи.
Я сижу у окна в темноте; как скорый,
море гремит за волнистой шторой.

Гражданин второсортной эпохи, гордо
признаю я товаром второго сорта
свои лучшие мысли и дням грядущим
я дарю их как опыт борьбы с удушьем.
Я сижу в темноте. И она не хуже
в комнате, чем темнота снаружи.

Читает Бродский

Блог Stihirus24 предлагает послушать, как читает это стихотворение сам Бродский.


Источник: http://stihirus24.ru/iosif-brodskij/334-ya-vsegda-tverdil-chto-sudba-igra.html

Иосиф Бродский «Я всегда твердил, что судьба — игра. »

Я всегда твердил, что судьба — игра.
Что зачем нам рыба, раз есть икра.
Что готический стиль победит, как школа,
как способность торчать, избежав укола.
Я сижу у окна. За окном осина.
Я любил немногих. Однако — сильно.

Читайте так же:  Как почистить душевую кабину

Я считал, что лес — только часть полена.
Что зачем вся дева, раз есть колено.
Что, устав от поднятой веком пыли,
русский глаз отдохнёт на эстонском шпиле.
Я сижу у окна. Я помыл посуду.
Я был счастлив здесь, и уже не буду.

Я писал, что в лампочке — ужас пола.
Что любовь, как акт, лишена глагола.
Что не знал Эвклид, что, сходя на конус,
вещь обретает не ноль, но Хронос.
Я сижу у окна. Вспоминаю юность.
Улыбнусь порою, порой отплюнусь.

Я сказал, что лист разрушает почку.
И что семя, упавши в дурную почву,
не даёт побега; что луг с поляной
есть пример рукоблудья, в Природе данный.
Я сижу у окна, обхватив колени,
в обществе собственной грузной тени.

Моя песня была лишена мотива,
но зато её хором не спеть. Не диво,
что в награду мне за такие речи
своих ног никто не кладёт на плечи.
Я сижу у окна в темноте; как скорый,
море гремит за волнистой шторой.

Гражданин второсортной эпохи, гордо
признаю я товаром второго сорта
свои лучшие мысли и дням грядущим
я дарю их как опыт борьбы с удушьем.
Я сижу в темноте. И она не хуже
в комнате, чем темнота снаружи.

Источник: http://www.askbooka.ru/stihi/iosif-brodskiy/ya-vsegda-tverdil-chto-sudba-igra.html

Иосиф Бродский «Не выходи из комнаты, не совершай ошибку. »

Не выходи из комнаты, не совершай ошибку.
Зачем тебе Солнце, если ты куришь Шипку?
За дверью бессмысленно всё, особенно — возглас счастья.
Только в уборную — и сразу же возвращайся.

О, не выходи из комнаты, не вызывай мотора.
Потому что пространство сделано из коридора
и кончается счётчиком. А если войдёт живая
милка, пасть разевая, выгони не раздевая.

Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло.
Что интересней на свете стены и стула?
Зачем выходить оттуда, куда вернёшься вечером
таким же, каким ты был, тем более — изувеченным?

О, не выходи из комнаты. Танцуй, поймав, боссанову
в пальто на голое тело, в туфлях на босу ногу.
В прихожей пахнет капустой и мазью лыжной.
Ты написал много букв; ещё одна будет лишней.

Не выходи из комнаты. О, пускай только комната
догадывается, как ты выглядишь. И вообще инкогнито
эрго сум, как заметила форме в сердцах субстанция.
Не выходи из комнаты! На улице, чай, не Франция.

Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были.
Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели,
слейся лицом с обоями. Запрись и забаррикадируйся
шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса.

Источник: http://www.askbooka.ru/stihi/iosif-brodskiy/ne-vyhodi-iz-komnaty-ne-sovershay-oshibku.html

Я всегда твердил, что судьба игра

Я всегда твердил, что судьба — игра.
Что зачем нам рыба, раз есть икра.
Что готический стиль победит, как школа,
как способность торчать, избежав укола.
Я сижу у окна. За окном осина.
Я любил немногих. Однако — сильно.

Я считал, что лес — только часть полена.
Что зачем вся дева, раз есть колено.
Что, устав от поднятой веком пыли,
русский глаз отдохнет на эстонском шпиле.
Я сижу у окна. Я помыл посуду.
Я был счастлив здесь, и уже не буду.

Я писал, что в лампочке — ужас пола.
Что любовь, как акт, лишена глагола.
Что не знал Эвклид, что, сходя на конус,
вещь обретает не ноль, но Хронос.
Я сижу у окна. Вспоминаю юность.
Улыбнусь порою, порой отплюнусь.

Я сказал, что лист разрушает почку.
И что семя, упавши в дурную почву,
не дает побега; что луг с поляной
есть пример рукоблудья, в Природе данный.
Я сижу у окна, обхватив колени,
в обществе собственной грузной тени.

Моя песня была лишена мотива,
но зато ее хором не спеть. Не диво,
что в награду мне за такие речи
своих ног никто не кладет на плечи.
Я сижу у окна в темноте; как скорый,
море гремит за волнистой шторой.

Гражданин второсортной эпохи, гордо
признаю я товаром второго сорта
свои лучшие мысли и дням грядущим
я дарю их как опыт борьбы с удушьем.
Я сижу в темноте. И она не хуже
в комнате, чем темнота снаружи.

Источник: http://www.culture.ru/poems/30445/ya-vsegda-tverdil-chto-sudba-igra

«И, значит, остались только иллюзия и дорога». Стихи Иосифа Бродского

12 мая 1972 года поэта Иосифа Бродского вызвали в ОВИР и поставили перед выбором: эмиграция или тюрьма и психбольница. 4 июня Бродский вылетел в Вену и больше никогда не вернулся на родину. РИА Новости вспомнило некоторые «знаковые» произведения этого «русского поэта и американского гражданина».

По словам самого Иосифа Александровича, стихи он начал писать в 18 лет. Однако можно найти и произведения, датированные 1956-57 годами, то есть созданные поэтом в 16-17-летнем возрасте. Среди них — стихотворение «Памятник Пушкину», громко заявившее о рождении нового таланта.

Памятник Пушкину

…И Пушкин падает в голубоватый колючий снег
Э. Багрицкий.

…И тишина.
И более ни слова.
И эхо.
Да еще усталость.
…Свои стихи
доканчивая кровью,
они на землю глухо опускались.
Потом глядели медленно
и нежно.
Им было дико, холодно
и странно.
Над ними наклонялись безнадежно
седые доктора и секунданты.
Над ними звезды, вздрагивая,
пели,
над ними останавливались
ветры…

Пустой бульвар.
И пение метели.
Пустой бульвар.
И памятник поэту.
Пустой бульвар.
И пение метели.
И голова
опущена устало.

…В такую ночь
ворочаться в постели
приятней,
чем стоять
на пьедесталах.

Уже в своей ранней лирике Иосиф Бродский демонстрирует виртуозное владение звукописью — повторы, ассонансы, аллитерации, анафоры. Вскоре именно музыкальность стиха станет своего рода визитной карточкой поэта.

Пилигримы

«Мои мечты и чувства в сотый раз
Идут к тебе дорогой пилигримов»
В. Шекспир

Мимо ристалищ, капищ,
мимо храмов и баров,
мимо шикарных кладбищ,
мимо больших базаров,
мира и горя мимо,
мимо Мекки и Рима,
синим солнцем палимы,
идут по земле пилигримы.
Увечны они, горбаты,
голодны, полуодеты,
глаза их полны заката,
сердца их полны рассвета.
За ними поют пустыни,
вспыхивают зарницы,
звезды горят над ними,
и хрипло кричат им птицы:
что мир останется прежним,
да, останется прежним,
ослепительно снежным,
и сомнительно нежным,
мир останется лживым,
мир останется вечным,
может быть, постижимым,
но все-таки бесконечным.
И, значит, не будет толка
от веры в себя да в Бога.
. И, значит, остались только
иллюзия и дорога.
И быть над землей закатам,
и быть над землей рассветам.
Удобрить ее солдатам.
Одобрить ее поэтам.

29 ноября 1963 года в газете «Вечерний Ленинград» появилась статья «Окололитературный трутень», призванная обличить «паразитический образ жизни» молодого поэта Бродского. Она и положила начало травле Иосифа Александровича, за которым последовал арест по обвинению в тунеядстве 13 февраля 1964 года, слушания в суде (законспектированные Фридой Вигдоровой тексты которых впоследствии вышли самиздатом и обрели огласку на Западе и в США) и ссылка в Коношский район Архангельской области, из которой, впрочем, был вызволен «мировой общественностью» (письма в защиту Бродского отправили Шостакович, Маршак, Чуковский, Паустовский, Твардовский, Герман и даже Сартр) уже через полтора года. С 1965 по 1972 год Бродский входил в состав профгруппы при Ленинградском отделении Союза писателей. Именно в это время появилось известное «письмо» — стихотворение, обращенное к поэту и литературоведу Льву Владимировичу Лосеву (настоящая фамилия — Лифшиц).

Я всегда твердил, что судьба — игра.
Что зачем нам рыба, раз есть икра.
Что готический стиль победит, как школа,
как способность торчать, избежав укола.
Я сижу у окна. За окном осина.
Я любил немногих. Однако — сильно.

Читайте так же:  Как почистить кондиционер дома

Я считал, что лес — только часть полена.
Что зачем вся дева, раз есть колено.
Что, устав от поднятой веком пыли,
русский глаз отдохнет на эстонском шпиле.
Я сижу у окна. Я помыл посуду.
Я был счастлив здесь, и уже не буду.

Я писал, что в лампочке — ужас пола.
Что любовь, как акт, лишена глагола.
Что не знал Эвклид, что, сходя на конус,
вещь обретает не ноль, но Хронос.
Я сижу у окна. Вспоминаю юность.
Улыбнусь порою, порой отплюнусь.

Я сказал, что лист разрушает почку.
И что семя, упавши в дурную почву,
не дает побега; что луг с поляной
есть пример рукоблудья, в Природе данный.
Я сижу у окна, обхватив колени,
в обществе собственной грузной тени.

Моя песня была лишена мотива,
но зато ее хором не спеть. Не диво,
что в награду мне за такие речи
своих ног никто не кладет на плечи.
Я сижу у окна в темноте; как скорый,
море гремит за волнистой шторой.

Гражданин второсортной эпохи, гордо
признаю я товаром второго сорта
свои лучшие мысли и дням грядущим
я дарю их как опыт борьбы с удушьем.
Я сижу в темноте. И она не хуже
в комнате, чем темнота снаружи.

В эмиграции Иосиф Александрович лично познакомился со своим кумиром Уистеном Оденом и, помимо творчества, посвятил себя переводам и преподавательской деятельности. Его ориентирами в поэзии по-прежнему оставались Цветаева, Мандельштам, Пастернак, Ахматова, Кавафис, Фрост и Рильке. Но восприимчивый к чужому слогу Бродский все же стремился создавать нечто оригинальное, ставя в своей творческой лаборатории все более смелые эксперименты с размерами и образами.

Только пепел знает, что значит сгореть дотла.
Но я тоже скажу, близоруко взглянув вперед:
не все уносимо ветром, не все метла,
широко забирая по двору, подберет.
Мы останемся смятым окурком, плевком, в тени
под скамьей, куда угол проникнуть лучу не даст.
И слежимся в обнимку с грязью, считая дни,
в перегной, в осадок, в культурный пласт.
Замаравши совок, археолог разинет пасть
отрыгнуть; но его открытие прогремит
на весь мир, как зарытая в землю страсть,
как обратная версия пирамид.
«Падаль!» выдохнет он, обхватив живот,
но окажется дальше от нас, чем земля от птиц,
потому что падаль — свобода от клеток, свобода от
целого: апофеоз частиц.

1987 год принес Иосифу Бродскому высшее признание — он был удостоен Нобелевской премии в области литературы с формулировкой «за всеобъемлющее творчество, насыщенное чистотой мысли и яркостью поэзии». Таким образом Иосиф Александрович стал пятым русским лауреатом за историю премии и встал в один ряд с Иваном Буниным, Борисом Пастернаком, Михаилом Шолоховым и Александром Солженицыным. Часть денежного вознаграждения Бродский потратил на создание в Нью-Йорке ресторана «Русский самовар» — в долю вошел и легендарный танцовщик и близкий друг поэта Михаил Барышников.

Михаилу Барышникову (поздний вариант)

Раньше мы поливали газон из лейки.
В комара попадали из трехлинейки.
Жука сажали, как турка, на кол.
И жук не жужжал, комар не плакал.

Теперь поливают нас, и все реже – ливень.
Кто хочет сует нам в ребро свой бивень.
Что до жука и его жужжанья,
всюду сходят с ума машины для подражанья.

Видно, время бежит; но не как часы, а прямо.
И впереди, говорят, не гора, а яма.
И рассказывают, кто приезжал оттуда,
что погода там лучше, когда нам худо.

Помнишь скромный музей, где не раз видали
одного реалиста шедевр «Не дали»?
Был ли это музей? Отчего не назвать музеем
то, на что мы теперь глазеем?

Уехать, что ли, в Испанию, где испанцы
увлекаются боксом и любят танцы;
когда они ставят ногу – как розу в вазу,
и когда убивают быка – то сразу.

Разве что облачность может смутить пилота;
как будто там кто‑то стирает что‑то
не уступающее по силе
света тому, что в душе носили.

Там же, в «Русском самоваре» зимой 1996 года состоялись поминки по Иосифу Бродскому — поэт умер от инфаркта в ночь на 28 января.

В 1990-х годах книги Бродского начали печатать в России, в 1995-м ему присвоили звание «Почетного гражданина Санкт-Петербурга», затем последовали предложения вернуться — но поэт ими не воспользовался. Причиной была не обида или, тем более, равнодушие (поздние произведения красноречиво говорят о тоске автора по родине), а врожденная скромность — Иосиф Александрович не хотел той публичности и огласки, которая сопровождала бы его приезд. «Лучшая часть меня уже там — мои стихи», — справедливо отмечал он.

Подруга, дурнея лицом, поселись в деревне.
Зеркальце там не слыхало ни о какой царевне.
Речка тоже рябит; а земля в морщинах —
и думать забыла, поди, о своих мужчинах.

Там — одни пацаны. А от кого рожают,
знают лишь те, которые их сажают,
либо — никто, либо — в углу иконы.
И весною пахать выходят одни законы.

Езжай в деревню, подруга. В поле, тем паче в роще
в землю смотреть и одеваться проще.
Там у тебя одной на сто верст помада,
но вынимать ее все равно не надо.

Знаешь, лучше стареть там, где верста маячит,
где красота ничего не значит
или значит не молодость, титьку, семя,
потому что природа вообще все время.

Это, как знать, даст побороть унылость.
И леса там тоже шумят, что уже случилось
все, и притом — не раз. И сумма
случившегося есть источник шума.

Лучше стареть в деревне. Даже живя отдельной
жизнью, там различишь нательный
крестик в драной березке, в стебле пастушьей сумки,
в том, что порхает всего лишь сутки.

И я приеду к тебе. В этом «и я приеду»
усмотри не свою, но этих вещей победу,
ибо земле, как той простыне, понятен
язык не столько любви, сколько выбоин, впадин, вмятин.

Или пусть не приеду. Любая из этих рытвин,
либо воды в колодезе привкус бритвин,
прутья обочины, хаос кочек —
все-таки я: то, чего не хочешь.

Езжай в деревню, подруга. Знаешь, дурнея, лица
лишь подтверждают, что можно слиться
разными способами; их — бездны,
и нам, дорогая, не все известны.

Знаешь, пейзаж — то, чего не знаешь.
Помни об этом, когда там судьбе пеняешь.
Когда-нибудь, в серую краску уставясь взглядом,
ты узнаешь себя. И серую краску рядом.

Материал подготовлен на основе информации открытых источников

Видео удалено.
Видео (кликните для воспроизведения).

Источник: http://ria.ru/20120604/655847969.html

Я сижу у окна я помыл посуду
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here